В октябре 2008 году технология блокчейн впервые получила свое официальное определение как распределенная база данных, состоящая из постоянно растущего списка упорядоченных записей, «блоков». Технология, которая позволяет проводить операции без утечки данных, заинтересовала представителей мирового бизнес-сообщества. В результате за 10 лет на рынке появились целые объединения компаний – блокчейн-консорциумов. Один из крупных – Hyperledger.
О том, что за три года работы было сделано в блокчейн-консорциуме, представители портала национальной программы «Цифровая экономика» обсудили с директором экосистемы Hyperledger Мартой Пиекарской.
– Марта, прежде чем мы поговорим про блокчейн-консорциум Hyperledger, хотелось бы узнать: какое у Вас образование и как оказались в Hyperledger?
– Я инженер компьютерных систем, закончила бакалавриат в Варшавском Политехническом университете. В Берлине получила магистерскую степень и защитила кандидатскую по информационной безопасности в мобильных системах.
Сейчас работаю в Hyperledger. Несколько лет до этого проработала в Blockstream – это известный развивающийся стартап в Кремниевой долине.
– Как Вы оказались в Кремниевой долине?
– Еще летом, будучи студенткой, я стажировалась в Кремниевой долине, работала в Apple, Yahoo, а свою кандидатскую работу написала на основе деятельности в Deutsche Telecom. Параллельно я руководила проектами по информационной безопасности мобильной связи. Мне посчастливилось принять участие в совместном проекте Deutsche Telecom и Mozilla, что впоследствии стало для меня началом большого пути в Кремниевой долине.
Во время летней стажировки я приняла решение о переезде в Долину. Позже в стартапе Blockstream мне предложили позицию вице-президента по вопросам безопасности и приватности.
Уже в Кремниевой долине я познакомилась с исполнительным директором Hyperledger Брайаном Белендорфом, который предложил мне должность в Hyperledger, и я стала директором их экосистемы.
– Консорциуму Hyperledger уже три года. Что удалось сделать за это время? И кто в нем состоит?
– За три года нам удалось собрать 250 компаний со всего мира, среди которых 45 – из Азии. Вместе мы разработали открытый код. У нас открытое комьюнити, любой может скачать код и начать делать на нем свой проект.
В нашей организации состоят финансовые компании, большие сети, занимающиеся доставкой продуктов, компании из сферы здравоохранения, страхования, моды, защиты интеллектуальной собственности, а также правительства различных стран.
– Сколько сейчас российских компаний входит в консорциум Hyperledger? Что это за компании?
– У нас сейчас четыре российских компании: IPChain, Сбербанк, Московская фондовая биржа и Smart Labs. Еще есть организации, которые пользуются нашим кодом, но при этом не вступают в члены консорциума.
– Что дает членство в консорциуме?
– Код и технологии доступны всем. Если ты член нашей организации, то мы можем оказать поддержку в пиаре и маркетинге продукта среди наших членов по всему миру. Hyperledger является своего рода клубом, одно из главных преимуществ которого – возможность напрямую работать с сотрудниками Hyperledger, быть представленным «правильным» людям.
– Какие крупные проекты Вы сейчас реализуете внутри консорциума?
– Hyperledger начал работу с двух основных систем. Сейчас их у нас уже пять – пять различных инструментариев. Что я подразумеваю под этими системами? Это технологии, на основе которых создается продукция. Например, система Hyperledger Fabric. Она может использоваться такими компаниями как IPChain для защиты интеллектуальной собственности, и компаниями, работающими в сфере здравоохранения и страхования.
– А какие сейчас крупные проекты делают российские компании с Вами?
– Один из основных наших российских проектов – IPChain, то есть защита интеллектуальной собственности на основе технологии блокчейн. Второй проект мы делаем с НРД (Национальным Расчетным Депозитарием): операции по ценным бумагам на основе блокчейна. Сбербанк также активно работает на платформе Hyperledger: 29 ноября 2017 г. кредитная организация провела первую пилотную транзакцию на основе блокчейна.
– В мире есть несколько блокчейн-консорциумов: Hyperledger, R3, Ethereum и Exonum. Являетесь ли вы с ними конкурентами? В чем отличия между вами?
– С R3 мы не можем быть конкурентами просто потому, что они – одни из учредителей Hyperledger. При этом R3 предлагает свои собственные решения на основе блокчейна. У них другая архитектура, подход к смарт-контрактам, кейсам и т. д.
– В октябре китайские компании Tencent и Huawei объявили о создании консорциума FISCO BCOS. Они считают, что он вытеснит с мирового рынка Hyperledger и Ethereum, поскольку в их технологии не будет криптовалют – она будет похожа на набор шаблонов для создания блокчейн-приложений в бизнес-сфере. Как это сообщение оценивают в Hyperledger?
– Это набор стандартов, они не помогут подвинуть с рынков Ethereum и Hyperledger – консорциумы, основанные на технологии. Кроме того, Hyperledger не внедряет криптовалюты; на основе наших технологий можно создать токены, но в целом консорциум существует для предприятий.
– Основные риски развития Hyperledger в России связаны с низкой компетенцией специалистов и малочисленностью соответствующего сообщества. Работаете ли Вы с комьюнити в России и обучаете ли этих специалистов?
– У нас открытое сообщество, и в него может войти любой. Отдельной работы в России мы не ведем. Есть компании, которые предлагают обучение и тренинги по всему миру и в России. Мы сейчас планируем запустить проект по сертификации; платных тренингов мы не проводим.
– Над каким крупным проектом сейчас работают в консорциуме?
– Это проект Hyperledger ID, который занимается идентификацией личности.
С проектом смогут работать правительства различных стран. Например, сейчас мы ведем переговоры с Колумбией и Канадой. Проект решит задачу самостоятельной идентификации граждан.
При этом Hyperledger ID не будет владеть данными граждан: данные станут принадлежать человеку.
Например, чтобы войти в офис, мне нужно показать охране паспорт. Я могла бы показать им библиотечную карту – но там только мое имя, написанное от руки, и охрана не поверит мне. Если бы я показала им водительские права, то они поверили бы. Все, что им нужно знать – мое имя. Мне нужно лишь только доказать, что я – это я.
То есть для идентификации вам нужно предъявить документ со своим именем и фамилией, но только документ, выпущенный правительством. И когда вас просят подтвердить вашу личность, используются криптографические процедуры, чтобы заглянуть в этот «кошелек», но не увидеть всю информацию. Для этого применяется криптографический механизм, называемый «доказательство с нулевым знанием».
В случае самостоятельной идентификации полный набор документов остается у человека, и он доказывает, что он – это он, предъявляя только необходимую в конкретном случае информацию.
– На каких серверах может храниться эта информация?
– Если я доверяю Google – то может на серверах Google. Если Amazon – то на сервере Amazon. Если никому – то я сама могу создать сервер и на нем хранить эту информацию.
– А как человек взаимодействует с другими людьми?
– Через блокчейн. Таким образом, блокчейн – это такая открытая система, к которой у всех есть доступ, но в которой ни у кого нет прямого доступа к ее отдельным блокам.
– Когда идет передача данных через блокчейн, данные не сохраняются в этой передаче?
– Если мы пользуемся технологией блокчейн и у нас идет передача данных, то мы видим, как любую блокчейн-технологию можно отслеживать. Если сейчас говорить, например, о биткоине – то известным становится содержание транзакции.
Система, на которой построена Hyperledger ID – это такие ключи, которые связаны с системой идентификации. Например, если вам потребуется подтверждение возраста при покупке спиртного у продавца магазина, то все, что ему нужно знать о вас – это то, что вам больше 18 лет. И вы подтверждаете возраст, не указывая, например, дату рождения. При этом этот обмен информацией абсолютно прозрачен, так как вы – участник этой сети.